— Джокеры. Одни только джокеры… — Девушка вопросительно взглянула на хозяина магазина.
— Да, ничего, кроме джокеров, — кивнул в ответ Кэрлин Фитцхью. — И это, заметьте, единственная улика против того или тех, кто совершает свои мерзкие выходки. Одна-единственная и пока необъяснимая. Всякий раз после очередной проделки на месте преступления остается карта с изображением джокера.
— А каковы эти проделки? Или проказы? Не знаю, как их точнее назвать… — Нэнси усмехнулась. — В чем они состоят?
— Видите ли, в первые дни они выглядели достаточно безобидно, — начал мистер Фитцхью. — В комнате отдыха для дам кто-то однажды разбросал по полу диванные подушки; в отделе хозяйственных товаров все до единого бытовые электроприборы в одно прекрасное утро оказались включенными. Первое время действия неизвестного шутника носили вот такой примерно характер…
— Простите за то, что врываюсь в вашу беседу. — В кабинет вошла миловидная блондинка лет Двадцати с небольшим, облаченная в очень изящный и модный английский костюм темно-синего цвета.
— Позвольте представить вам, девочки, мою дочь Энн. — В голосе Кэрлина Фитцхью зазвучала неподдельная гордость. Он с нежностью глядел на блондинку. — Энн не так давно закончила коммерческий колледж и теперь тоже работает в нашем магазине. Когда-нибудь она займет мое место и будет руководить всеми делами фирмы… Я верю в профессиональные династии, — добавил мистер Фитцхью, помолчав. — Энни, перед тобой Нэнси Дру из Ривер-Хайтса, дочь нашего друга Карсона, и ее подруги — Бесс Марвин и Джорджи Фейн.
— Чрезвычайно рада познакомиться с вами. — Дружелюбно улыбаясь, Энн пожала руки девушкам. — Я очень надеюсь, что вы сумеете помочь нам прекратить, наконец, безобразия, творящиеся в магазине.
— Но этих карт с джокерами великое множество, — заметила вдруг Джорджи. — Значит, и «шалостям», как говорится, нет конца?
— Вы правы, — вздохнула дочь мистера Фитцхью. — Ситуация вышла у нас из-под контроля. Мы больше ею не владеем. Вот почему папа и решил, что будет правильно, если вы приметесь за расследование немедленно, пока нашему делу не навредили еще сильнее. А мы этого ждем каждую минуту.